Поиск
 
 

Результаты :
 


Rechercher Расширенный поиск

Сентябрь 2017
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Календарь Календарь

Партнеры
Создать форум


Окончание кавказской войны на черноморском побережье. (adigy.ru)

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

Окончание кавказской войны на черноморском побережье. (adigy.ru)

Сообщение автор Greylag в Пн Апр 22 2013, 15:38

К концу лета 1863 года почти весь северный склон За¬падного Кавказа от Анапы до Туапсе был уже занят русски¬ми войсками путем оттеснения адыгов к Главному Кавказ¬скому хребту, а затем к морю, вынуждая их к дальнейшему выселению в Турцию. Горцы, пожелавшие остаться на Кав¬казе, расселялись в низменных долинах Лабы, Белой и вдоль левобережья Кубани. В это время вновь активно разворачи¬вается англо-турецкая агитация среди шапсугов и убыхов. Магомет-Эмин, находившийся в Турции и проводивший двойственную политику, также развернул провокационную деятельность. Он присылал из Константинополя письма с просьбами и требованиями приостановить выселение гор-цев с Западного Кавказа с обещаниями присылки турецких войск. В результате массовое переселение горцев приоста¬новилось в ожидании решительных событий. Предводитель убыхов Вардане Измаил Баракай Дзейш в августе 1863 г. доставил из Константинополя на пароходе с баржею группу европейских авантюристов, новые нарезные орудия и много военного имущества, что значительно подняло воинствен¬ный дух убыхов.
В это же время на побережье высаживается группа эмиг-рировавших ранее абадзехских старшин с новыми инструк¬циями Магомет-Эмина и с обещаниями скорого прибытия в Убыхию самого Магомет-Эмина. «В ожидании возвращения Магомет-Эмина, убыхи устраивают мекхеме (народное со-вещательное собрание - В.В.) собирают старшин для приве¬дения всего в порядок к его приходу...»1
К августу 1863 года абадзехи были прижаты русскими войсками к Главному Кавказскому хребту и оттеснены в вер¬ховьях рек северного склона; они начали вести переговоры и переселяться в Турцию. Но подстрекаемые убыхами боль¬шинство абадзехов все же колебалось. Вскоре русскими войс¬ками была занята вся долина реки Пшиш, построено укреп¬ление Гойтх и занят перевал по направлению с верховьев Пшиша на Туапсе. После этого абадзехи окончательно отка¬зались от сопротивления и им был дан срок выселиться в Тур¬цию или в долину реки Лабы до 1 февраля 1864 года. Вся мас¬са оставшихся абадзехов скопилась в долине реки Псекупса; но и здесь, занятые войною, они не успели к осени вспахать землю. Поэтому большинство абадзехов посчитали един¬ственно возможным средством не умереть с голоду - высе-литься в Турцию, где им обещались все «блага земные». Но выход к морю им был закрыт убыхами и причерноморскими шапсугами. К благоразумному решению не покидать Кавказ и переселиться на Лабу пришла лишь часть абадзехов.
Высадившаяся в августе 1863 года группа военных инст-рукторов - авантюристов различных национальностей (в том числе француз Фонвилль, опубликовавший позже свои запис¬ки-дневники с ценными этнографическими сведениями), обо¬сновалась у предводителя убыхов Вардане Измаила Баракая. Иностранцы начали заверять горцев, что скоро им на помощь придут войска европейских держав, которые объявят России
'С. Духовский. «Даховский отряд на южном склоне Кавказских гор в 1864 году», СПб, 1864 г., с. 147.
войну. Вскоре из Лондона убыхам была поставлена большая партия скорострельных револьверов, которые в это время толь¬ко начали приниматься на вооружение и в самой Англии. Все эти действия на некоторое время вновь вдохновили горцев, надеявшихся еще на сохранение своей независимости.
Учитывая сложившуюся обстановку на Западном Кав¬казе, внутреннее положение в самой России и ожидание но¬вых столкновений с Турцией и европейской коалицией, цар¬ское правительство принимает решение о завершении Кав¬казской войны в кратчайшие сроки, к весне 1864 года. Перед русскими войсками была поставлена задача нанести удар по горцам южного склона Западного Кавказа (причерноморским шапсугам и убыхам) и тем самым открыть путь абадзехам к выселению в Турцию. К этому времени под ударами Джуб- гинского и Адагумского отрядов русских войск северо-запад¬ная Шапсугия уже перестала существовать. Остальная непо¬коренная часть шапсугов, проживавших к югу от Туапсе, и убыхи в большинстве своем находились в растерянности. Старшинская верхушка понимала, что слухи об иностранной помощи мало имеют под собой оснований, они помнили, что Турция и Англия в течение трех десятилетий неоднократно обещали военную помощь, но кроме разовых присылок ору¬жия, дело дальше не двигалось. Покорение могущественных абадзехов, на которых в свое время делали ставку как на ос¬новную силу Западного Кавказа Шамиль и Магомет-Эмин, еще более склонило большинство горских старшин к прекра¬щению бессмысленного сопротивления. Чтобы спасти горные общества от разорения и не проливать более напрасно крови, они заблаговременно начали входить в сношения с русскими военными властями. И только в Убыхии сохраняла свое вли¬яние, в основном среди молодежи, сильная военная партия во главе с Хаджи-Берзеком Керантухом, способная мобили- зировать значительную частъ боеспособного населения.
Военные действия русских войск на южном склоне За¬падного Кавказа были возложены на Даховский отряд под командованием полковника, а с января 1864 года, генерал- майора Геймана. Наступление предполагалось сначала в ян¬варе, но из-за сильных морозов, а также ожидания полного выселения абадзехов, которым был дан срок 1 февраля, от¬ряд перешел через перевал в районе Гойтха только 20 фев¬раля. Даховский отряд был составлен из 13,5 батальонов с шестью горными орудиями, саперной роты, трех сотен ку¬банских казаков, двух сотен кабардинской милиции и двух эскадронов драгун. Переход русских войск через Гойтхский перевал в долину Туапсе проходил в тяжелейших условиях необычно снежной зимы. Первый лагерь русских войск был разбит вечером 20 февраля в долине р. Туапсе, при впадении в нее р. Чилипсы. «Вечером этого же дня в лагерь явились старшины окрестных шапсугов с изъявлением полной по¬корности... Старшины просили дозволить им беспрепят¬ственный проезд к берегу моря и отправление в Турцию»1.
По мере дальнейшего движения отряда вниз по долине р. Туапсе шапсуги не оказывали никакого сопротивления. С разных сторон навстречу русским войскам выезжали депу¬тации местных старшин с изъявлениями покорности. Лишь отдельные группы горцев, вышедших из подчинения стар¬шин, иногда обстреливали с ближайших высот двигавшие¬ся колонны русских войск.
Ночью 22 февраля в русский лагерь прибыл наиболее влиятельный из приморских шапсугских старшин Хаджи Каспулат-Сау, аул которого располагался недалеко от устья р. Туапсе, на ее правом берегу. Явившись к генералу Гейма- ну, Каспулат-Сау заявил, что приморские шапсуги прино¬сят полную покорность России, и просил дать им возмож¬ность с семьями и имуществом беспрепятственно погрузить¬ся на суда и отплыть в Турцию.
Бывший форт Вельяминовский в устье р. Туапсе был захвачен практически без сопротивления. На его развали¬нах войска возвели военный пост того же названия, и в нем был оставлен небольшой гарнизон. По всей долине реки Ту¬апсе от устья до Гойтха также было устроено несколько по¬стов, послуживших основой для будущих поселений.
В устье реки Туапсе Даховский отряд простоял с 23 фев¬раля до 4 марта 1864 года. Описание террасовых прибреж- номорских возвышенностей междуречья Туапсе - Макопсе мы находим в дневниках Белля, свидетельствующего о гус¬той заселенности этой территории и ее значительной сельс¬кохозяйственной освоенности. «Эта плодородная земля была разделена на участки, на которых убиралась кукуру¬за, турецкий хлеб, здесь находились также другие хлебные
злаки... и богатый сбор винограда. Многочисленные высо-коствольные деревья - между ними много было орехов - были разбросаны по всей равнине и были все увешаны боль¬шими виноградными лозами...»
В этот период изъявили покорность и готовность к вы¬селению в Турцию шапсуги из Макопсе, от них прибыла де¬легация во тлаве с наиболее видными старшинами: Хум-Аль Карзачий, Саид-Гирей, Хаджи-Карзачий и др. Однако боль¬шинство причерноморских шапсугов под давлением неукро¬тимых убыхов колебались, занимали выжидательную пози¬цию. «Убыхи, последнее непокоренное племя, пределов ко¬торого до сих пор (имеется в виду последний период Кавказской войны - В.В.) не касалось русское оружие, под¬стрекали оставшихся шапсугов. Как народ более промыш¬ленный, умный, убыхи по возможности силились удержать перед собой стену из соседних племен. Они... грозились убить Хаджи Каспулата и умереть все до единого, а не пустить рус-ских в свою землю. Небольшие партии убыхов бродили по шапсугской земле» .
1 марта к генералу Гейману явились старшины из густона-селенных долин рек Шепси, Макопсе и Аше и просили разреше¬ния отправиться в Тифлис с ходатайством разрешить им остать¬ся в родных аулах и чтобы до их возвращения из Тифлиса рус¬ские войска не занимали их земли. Однако генерал Гейман дал им явно нереальный для поездки в Тифлис ультимативный срок, заявив, что до 7 марта их жилища останутся неприкосновенны¬ми, но чтобы до этого времени они уже собрались на берегу моря и были готовы к выселению в Турцию.
28 февраля Гейман со штабом на шхуне «Псезуапсе» про-извел морскую рекогносцировку побережья вплоть до Сочи. «Горцы, особенно убыхи, видя идущий вдоль берега паро¬ход, массами высыпали к морю. Они все еще не теряли на¬дежды, что к ним придет на помощь какое-то иностранное войско. Видно было, как в устьях всех рек собирались тол¬пы. Многие влезали на стены бывших фортов»^.
305
4 марта войска двинулись вдоль берега моря, без сопро-тивления дошли до устья реки Псезуапсе и заняли бывший
форт Лазарева. Навстречу войскам выходили толпы поко¬рившихся шапсугов во главе со своими старшинами и про¬сили до истечения срока (7 августа) не трогать их аулов, се¬мейств и имущества, что впрочем исполнялось войсками и без этих просьб. На местах, назначенных пунктами сборов переселенцев, отряд уже встречал толпы горцев.
Как только войска расположились бивуаком в устье Псе-зуапсе, в долине показалась масса всадников. Это были пред-ставители могущественного шапсугского подразделения Гои или Гоайе, соседнего и, в определенной степени, родственно¬го убыхам. Шапсуги-гои проживали по низовьям Псезуапсе и Шахе и в междуречье этих долин. Во главе процессии был известный старшина Заурбек, отличавшийся статностью и красотой. Шапсуги слезли с коней, приблизились к генера¬лу Гейману и выразили свою полную покорность русским войскам. «На многих шапсугах ярко горели широкие галу¬ны нарядных черкесок и блестело облитое серебром и золо¬том дорогое оружие»1.
Из форта Лазарева 5 марта генерал Гейман отправил убы¬хам письмо на арабском языке, в котором потребовал немед¬ленно выдать всех русских пленных и безоговорочно в ближай¬шие дни приготовиться к переселению в Турцию или на Кубан¬скую равнину. Пункты сбора для переселявшихся в Турцию были определены: в устье Шахе, у Вардане и в устье Сочи.
После покорений абадзехов и полной капитуляции шап¬сугов, большинство убыхов понимали, что их сопротивление с оружием в руках может привести народ к полному разорению. Но заявлять гласно о необходимости покориться без боя никто не решался: это противоречило понятиям убыхов о самолю¬бии и чести. Большая часть убыхов молча выжидала дальней¬шего развития событий. Убыхская молодежь, воспитанная в духе превосходства над соседними племенами, была настрое¬на очень воинственно. Молодые убыхи составляли опору воин¬ствующей партии, собиравшей силы для решительного отпо¬ра русским войскам. Во главе этой партии стоял опытный и энергичный предводитель Хаджи-Берзек Керантух.
Из всех убыхских предводителей (старшин) наиболее влиятельными к концу Кавказской войны были три пред¬ставителя дворянского рода Берзеков; Хаджи Керантух До-
гомуков, Хаджи Алим-Гирей Бабуков и Эльбуз-бек Хапакх, а также представитель дворянского рода Дзиаш, Измаил Ба¬ракай.
Хаджи Керантух, имея непосредственное влияние на горных убыхов долин рек Сочи, Псахе и Дагомыс, одновре¬менно стоял во главе всех убыхских войск, а при совмест¬ных выступлениях убыхов, шапсугов и абадзехов возглав¬лял часто и союзные войска. Хаджи Бабуков возглавлял гор¬ные убыхские общества в верхнем течении густонаселенной долины реки Шахе. Эльбуз Хапакх был наиболее опытным и влиятельным старшиной субашинского общества низовь¬ев Шахе и окрестных мелких долин. Измаил Баракай имел большое влияние на наиболее населенное убыхское общество Вардане. В молодости он служил в Турецкой армии, имел в Турции много родственников. Это он возглавлял посольство убыхского меджлиса в Лондон в 1861 г., а в 1863 году при¬вез в Убыхию группу европейских авантюристов, нарезные орудия и много военного снаряжения.
Предводитель смешанного убыхско-джигетского насе¬ления сочинского побережья, Али-Ахмет Аубла в течение всей Кавказской войны стоял на капитулянтских позициях, почти не участвуя в движении сопротивления, а в последние годы войны даже тайно информировал русское военное ко¬мандование о намечавшихся выступлениях убыхов.
6 марта, во второй половине дня, в лагерь на Псезуапсе приехали 15 убыхских старшин, представлявших субашин- ское общество низовий Шахе и ближайших мелких долин, которые в случае наступления русских войск первыми дол¬жны были испытать силу русского оружия. Во главе стар¬шинской делегации были: Эльбуз Берзек Хапакх и Хаджи- Берзек Бабуков.
Эльбуз Берзек был невысокого роста, с подвижным энер-гичным лицом и с рыжей бородой с проседью, одна нога у него была ранена и он сильно хромал, ходил обычно в сопро¬вождений двух невольников. Хаджи Бабуков, седой старик с благообразной физиономией; было заметно, что он забо¬тится о своей внешности - он носил великолепную тунику из русского сукна и красивую астраханскую шапочку, подби¬тую шелком.
20*
307

Генерал Гейман принял убыхов очень холодно, говорил с ними надменно и с издевками. Старшины просили дать им
три месяца на подготовку к выселению. Еще раньше лазут¬чики сообщили генералу Гейману, что эта делегация убы¬хов прибудет не для изъявления покорности, а для перего¬воров с целью выторговать максимально возможную отсроч¬ку. Они надеялись дотянуть до лета, когда будет больше возможностей для оборонительной войны, в которой убыхи намеревались добиться почетных условий капитуляции и разрешения остаться жить на своей земле, подобно горцам Дагестана и Чечни. Повторив свои ультимативные требова¬ния о немедленном выселении убыхов и заявив, что он отка¬зывается от любых переговоров, Гейман отвернулся и поки¬нул место встречи. «Картина переговоров была необыкно¬венно эффектная; группа почетных убыхов, и впереди их хромые от русских пуль Эльбуз и еще какой-то старик, была весьма живописна. В осанке, во взгляде каждого читались яркими буквами сознание полного достоинства и необуздан¬ная свобода. Ни капли унижения, ни капли боязни. Между тем было ясно, что такие минуты, может быть, в первый и последний раз у них в жизни. Видно было, что они задеты за самую слабую струну - за самолюбие. Гордые и богатые, за¬литые (так в оригинале - В.В.) в галуны и серебро убыхи вынуждены были признать себя гласно бессильными»1.
После отъезда оскорбленных убыхских старшин остал¬ся один Хаджи Бабуков, который от имени своих горных об¬ществ верховьев реки Шахе принес заверения в полной по¬корности и ввиду удаленности своих аулов просил удлинить ему срок выхода к морю на сборный пункт переселенцев. Хад¬жи Бабуков попросил также позволения отправить через Бе¬лореченский перевал в Кубанские станицы для продажи ка¬закам большей части имущества своих аулов. При этом он рассказал о кратчайшем пути в горную Убыхию из Вардане.
6 марта кончился срок, назначенный для выселения шапсугов. По долинам рек были посланы колонны войск для очищения территории от оставшегося населения.
Колонна подполковника фон Клюгенау в составе пятнад¬цати стрелковых рот выжгла аулы по низовым притокам реки Аше. Если в аулах заставали жителей, то их предвари¬тельно выводили вместе с имуществом. Многие шапсуги, видя движение отряда, бежали с семьями в горы. Местами они слабо сопротивлялись, отстреливаясь. За три дня колон¬ны войск выжгли почти дочиста все аулы между морем и средними течениями крупных рек (Туапсе, Аше, Псезуап¬се), а по малым рекам - до верховьев. Оставлены были для переселенцев только аулы, ближайшие к морю и к местам сбора и ожидания отправления в Турцию. Огромные толпы шапсугов с имуществом скопились на берегу моря в устьях рек, в ожидании Турецких судов.
Наиболее густое население причерноморской Шапсугии размещалось в средних течениях рек Псезуапсе, Аше и Ту¬апсе и по их крупным притокам, отличавшимся плодород¬ными горными почвами. В котловинах, где эти реки слива¬лись со своими притоками, можно сказать, был аул на ауле. Долины малых приморских рек Шапсугии: Дедеркой, Ма¬копсе, Шепси и др. также были населены густо. Аулов здесь было меньше, но почти все они были крупными. На простран¬стве между береговым хребтом и морем аулы встречались на приморских террасовых возвышенностях только там, где горы значительно отступали от берега.
О густоте населения в причерноморских долинах свиде-тельствует тот факт, что только за один день 12 марта ко¬лонной русских войск подполковника фон Клюгенау в доли¬не реки Аше было уничтожено более ста аулов.1
После капитуляции шапсугов, не оказавших практиче¬ски никакого сопротивления русским войскам, дальнейшее сопротивление убыхов было совершенно бессмысленным. О возможности такой ситуации убыхских предводителей еще весной 1859 года предупреждал владетель Абхазии Михаил Шервашидзе, к которому за советом о дальнейших действи¬ях приезжала убыхская делегация во главе с Хаджи-Берзе- ком Керантухом.
Остановка русских войск в устье Псезуапсе и последую¬щее движение колонн назад в сторону Туапсе и вверх по до¬линам рек для очищения территории от оставшихся шапсу¬гов, было понято многими убыхами, в основном, молодежью, как отступление русских от убыхской земли. И хотя стари¬ки утверждали в неверности таких рассуждений, возбужден¬ная молодежь стояла на своем. Были организованы сборы убыхских войск, которые должны были выйти навстречу русским. Молодые убыхи говорили, что может быть русские, собравшись с силами и сунутся к нам, но мы не допустим их и до границы убыхской земли. Со всей Убыхии «собралось все, что было готово к войне, все что искало войны»1.
На помощь убыхам прибыл отряд ахчипсувцев, с которы¬ми еще год назад был заключен военный союз. Хотя лазутчи¬ки сообщали генералу Гейману об огромном сборе убыхских войск, был сформирован лишь отряд молодежи, численность которого вряд ли превышала три тысячи человек. Взрослые опытные воины в этом явно авантюрном предприятии участво¬вать отказались. Отряд перед выступлением дал клятву уме¬реть поголовно, но не допустить русских пройти к Шахе. Но к несчастью молодых убыхов собравшийся отряд оказался без опытного предводителя. Эльбуз Хапакх, Хаджи Бабуков и Измаил Баракай уже отказались от сопротивления и готовили свои общества к выселению в Турцию. Глава же воинствую¬щей партии убыхов Хаджи-Берзек Керантух уже несколько недель находился в отъезде, в Абхазии, куда он отправился за очередным советом к Михаилу Шервашидзе.
В это время европейские авантюристы, которых опекал Измаил Баракай, понимая очевидность своей миссии, заня¬ли выжидательную позицию и приготовились к отъезду с Кавказа. Они погрузили на турецкую кочерму четыре при¬везенных ими орудия и военное имущество. Одно наиболее тяжелое нарезное орудие системы Армстронга с военными принадлежностями было сброшено в воду реки JIoo в районе аула Измаила Баракая. Впоследствии это орудие было под¬нято русскими войсками и отправлено на артиллерийский склад в Адлер. В состав собравшегося боевого убыхского от¬ряда никто из европейских эмиссаров не вошел; великолеп¬но понимая создавшуюся обстановку, они предвидели неиз¬бежность поражения отряда.
Пока у убыхов не было орудий, они надеялись только на собственные силы и дрались отчаянно. Когда же у них по¬явились пушки, убыхи возложили на них свои надежды и посчитали, что теперь можно самим быть уже более осто¬рожными и не к чему лезть вперед с прежней смелостью.
После того как Измаил Баракай привез иностранцев с орудиями, влияние его среди убыхов значительно возросло, к нему переметнулась даже часть сторонников Хаджи-Бер- зека Керантуха. В результате обострилась уже имевшаяся враждебность между этими двумя наиболее видными убых- скими предводителями. И без того ослабшие к концу Кав¬казской войны силы убыхов разделились на две почти враж¬дебные партии. Партия Измаила Баракая стояла почти на капитулянтских позициях, выжидая лишь наиболее удоб¬ного момента и выгодных условий сдачи русским.
Воинствующая партия Керантуха, опиравшаяся на мо¬лодых убыхских воинов, готова была драться до конца. Но даже в партии Измаила Баракая европейские авантюристы не были в особенном почете. Подтянутые, стройные с гордой осанкой убыхи с едкой иронией смеялись над не внушавшей уважения наружностью большинства пришельцев, над их невзрачным личным оружием, плохими лошадьми и некра¬сивой ездой верхом. «Нет, нет - говорили про них - это не джигиты, не наездники». Но лучше всего положение при¬шлых европейцев в Убыхии характеризовалось тем, что ге¬нералу Гейману несколько раз предлагали принести головы всех их за 300 рублей серебром.
Фонвилль, находившийся в составе этой группы евро¬пейских эмиссаров, в своих заметках отмечал, что когда они уже отплывали на турецкой кочерме из Вардане в Турцию, то ненависть находившихся на судне убыхов-эмигрантов была к европейцам так велика, что он уже не надеялся ос¬таться в живых. А при приближении русского крейсера (к счастью не ставшего их преследовать) он понял по взглядам убыхов, что сейчас будет сброшен в море с грузом на шее.
17 марта в лагере Даховского отряда на Псезуапсе было получено известие, что собравшиеся убыхские вой¬ска начинают занимать позиции в береговой полосе меж¬дуречья Шахе - Псезуапсе. 18 марта вся масса убыхов, приготовившихся к сопротивлению, сосредоточилась на выгодной позиции вблизи моря в пяти километрах к югу от Псезуапсе, у устья небольшой речки Годлик (руч. Вол¬конский). На левом приустьевом склоне долины этой реч¬ки располагался черкесский аул и непосредственно выше его на террасовидной поверхности находились развалины средневековой крепости, остатки стен которой сохрани¬лись и до нашего времени.
Описывая эту местность, Белль свидетельствует, что «прибрежные возвышенности от Годлика до Чухукта высо¬ки, разнообразны и густо покрыты лесом; а в ущельях и на¬горных частях их сторон возвышаются многочисленные аулы, белые домики которых среди цветущих фруктовых деревьев и местечек с блестящей зеленой поверхностью, при¬ветливо выделяются на темном фоне лесной чащи. Уютность многих кладбищ, богато украшенных и засаженных куста¬ми, производят особое впечатление...»1
От самых стен крепости в сторону гор на большом простран-стве был густой каштановый лес. В покинутом ауле и в развали¬нах крепости убыхи устроили завалы. В этот же день русские войска выступили из лагеря на Псезуапсе и подошли к долине реки Годлик. Генерал Гейман осмотрел позиции, занятые убы¬хами. Там царило оживление, толпы убыхов и ахчипсувцев пе¬редвигались между завалами, заканчивая рассредоточение. Видны были несколько белых значков, вокруг которых груп¬пировались, видимо, отряды различных горских обществ.
Ознакомившись с позициями убыхов, Гейман приказал одному из батальонов левой колонны двинуться вниз по до¬лине р. Годлик и начать наступление на убыхские позиции справа, а остальным войскам подполковника Клюгенау про¬должать двигаться в обход по горным тропам.
Подполковнику Солтану, командовавшему Самурским стрелковым батальоном, двигавшемся по берегу моря, было приказано при первых же выстрелах спешить береговой до¬рогой к позициям убыхов.
С фронта должны были начать наступление севасто¬польские и бакинские стрелки, в резерве у них оставались 2-й и 3-й батальоны севастопольского полка.
Взвод горных орудий, открывший пальбу с правого скло¬на долины р. Годлик, возвестил о начале сражения. Нача¬лось движение колонн в указанных направлениях, откры¬лась перестрелка и начальник Даховского отряда генерал Гейман приказал начать атаку по фронту.
Севастопольские и бакинские стрелки под командой ка¬питана Козелкова, сбросив ранцы на правобережной возвы¬шенности долины р. Годлик с криком «ура!» ринулись вниз, прямо в аул. Майор Щелкачев с батальоном Кабардинского полка одновременно атаковал позиции убыхов справа. Убы¬хи слабо обороняли аул, быстро отступив наверх к завалам на развалинах крепости и открыли оттуда сильный огонь.
Севастопольские стрелки, не задерживаясь в ауле, схо¬ду полезли наверх на завалы. Две роты стали заходить в тыл убыхской позиции, две роты - с фланга. Им на помощь подо¬шел второй батальон. Артиллерия обстреливала позиции убыхов через головы наступавших войск. Убыхи с гиками бросались навстречу в шашки и делали залп за залпом. Но видя, что русские войска, явно преобладавшие над ними, в количественном отношении, могут их окружить, убыхи не выдержали и начали поспешно отступать. Это слишком явно противоречило обычной убыхской тактике медленного от¬ступления с одновременным ожесточенным сопротивлени¬ем неприятелю. Видимо, сказалось отсутствие опытных, ис¬пытанных в боях воинов старших поколений, а также их главного предводителя Хаджи-Берзека Керантуха. Вскоре отступление стало походить на бегство, чего убыхи вообще никогда не допускали. Севастопольцы и кабардинцы броси¬лись им вслед, но крайнее утомление войск не позволило ве¬сти преследование далеко. Войска остановились на занятых высотах вокруг развалин крепости.
Атака русских войск была так стремительна, что в ауле на развалинах крепости убыхами было оставлено более двад¬цати тел, много бурок и других вещей. Главные силы убы¬хов отступали вдоль моря, меньшая их часть, загнанная вглубь каштанового леса, миновав его, отдельными толпа¬ми и группами потянулась через горы к юго-востоку, в сто¬рону среднего течения реки Шахе.
Потери русских в этом бою составили: убитых - семь человек нижних чинов и поручик Севастопольского полка Гавронский - один из лучших офицеров Даховского отряда. Ранено было 14 человек нижних чинов (5 тяжело и 9 легко) и один офицер, командир пятой стрелковой роты Севасто¬польского полка поручик Ивановский, который до конца сражения оставался в строю.
Подполковник Солтан с самурцами подошел к убыхс- ким позициям, когда бой уже кончился. Его задержала раз¬борка завалов из баркасов, устроенных убыхами на берего¬вом пути. По всей видимости, убыхи ожидали, что русские войска будут двигаться только вдоль берега моря.
Колонна подполковника Клюгенау спешила зайти в тыл отступавшим убыхам. Сначала человек 200 хакучей, неиз¬вестно откуда появившихся, завязали было с нею перестрел¬ку, но вскоре скрылись в направлении гор, уходя в свои не¬приступные ущелья. Убыхи и ахчипсувцы отступили так быстро, что отрезать им дорогу оказалось невозможным. Вслед отступавшим их толпам было лишь пущено несколь¬ко гранат.
Сбив убыхов с их позиции, головные части русских войск продолжали движение к юго-востоку. Первому батальону Черноморского полка было приказано подобрать убитых и раненых. Для прикрытия его движения от возможных вы¬лазок горцев в цепь раскинуты были два батальона. Тела убитых при Годлике поручика Гавронского и семи солдат были погружены на баркасы, отвезены в Псезуапсе и похо¬ронены в развалинах угловой башни (ближней к морю) фор¬та Лазаревского. Это были одни из последних жертв много¬летней кавказской войны.
На ночлег войска стянулись к устью реки Чухукт, рас-положенной в восьми километрах к юго-востоку от Псезуап¬се, почти на половине пути до Шахе.
Таким образом, первая попытка убыхов задержать на-ступление Даховского отряда кончилась для них весьма не¬удачно.
Переселенцы-шапсуги, собравшиеся в таборы у берега моря, держались во время сражения в стороне и потому рус¬ские войска их не тронули. Во многих местах у берега моря стояли уже нагруженные турецкие кочермы, ожидавшие лишь попутного ветра для отплытия в Турцию.
Как только штаб Геймана расположился на Чухукте, к нему явились с изъявлением покорности местные шапсугс- кие старшины. В то же время от Эльбуза Хапакха, главного старшины убыхов, живших в низовьях Шахе, было получе¬но письмо, в котором он и писавший письмо Исхак-эфенди признавали покорность своих аулов, готовность выйти с се¬мействами к морю, но не ранее как с приходом русских войск к реке Шахе, так как опасались репрессий со стороны осталь¬ных убыхов. В конце письма Эльбуз просил не считать их виновными в оказанном у Годлика сопротивлении русским войскам убыхами и ахчипсувдами. Гейман тотчас же ото¬слал Эльбузу ответное письмо, в котором обещал ему свое милосердие и прибыть на Шахе через два дня.
19 марта ожидалось новое сражение. Говорили, что убы¬хи поклялись, если не умрут все на первой позиции, у разва¬лин крепости, встретить русских на второй, перед самой гра¬ницей Убыхии, в долине Чемитоквадже, расположенной в трех километрах севернее Шахе. Чтобы сломить ожидавше¬еся новое сопротивление убыхов, войска были приведены в боевую готовность. Уже был пробит сбор и войска колонна¬ми вытягивались в движение, когда к генералу Гейману при¬были несколько посланных накануне лазутчиков. Они сооб¬щили, что убыхи и ахчипсувцы после вчерашнего пораже¬ния, когда они потеряли более 60 человек убитыми, разошлись по своим аулам, разнеся эту печальную весть по всей Убыхии, чем еще более увеличили в народе поражен¬ческие настроения и убедили в бессмысленности дальнейше¬го сопротивления.
Еще в Чухукте к русским войскам присоединились не¬сколько десятков конных шапсугов во главе со своими стар¬шинами, изъявившими готовность вступить в военные дей¬ствия против убыхов, под постоянным влияниемм и гнетом которых они находились многие годы. В долине Чемитоквад¬же навстречу войскам выехали несколько убыхских старшин в сопровождении полусотни всадников. Это были представи¬тели ближайших к Шахе Субашинских обществ. Заметно было, что у убыхов значительно поубавилось спеси. Вслед за ними из леса виходили с покорностью все новые группы убы¬хов. Так что при подходе к форту Головинскому свиту генера¬ла Геймана, состоявшую из сотни кубанских казаков, сопро¬вождали уже более 300 конных шапсугов и убыхов.
Не встретив сопротивления в устье Шахе, войска разби¬ли лагерь вокруг развалин форта Головинского; войскам было объявлено два дня отдыха.
19 марта вечером было получено сообщение, что Хад-жи-Берзек Керантух возвратился из Абхазии. Он еще не знал о результатах сражения при Годлике. Проезжая через об¬щество Саше, занимавшее береговую полосу в междуречье Сочи — Хоста, Керантух говорил народу, что настала пора дать русским отпор и призывал всех браться за оружие и готовиться к обороне. Однако уже вскоре, не успев еще дое¬хать до своего аула Мутыхуа, он, наконец, получил известие о поражении убыхов при Годлике.
Взбешенный, он выходил из себя, приказывал участво¬вавшим в сражении немедленно собраться снова и прикла¬дывал все усилия, чтобы увеличить массу горцев, готовых к новому сражению.
«Извещенный о прибытии Даховского отряда в устье Шахе, Керантух стал уверять всех, что до наступления лета русские войска не вступят на убыхскую землю, а летом еще что-то Бог даст»1.
Европейские авантюристы вместе с Баракаем после сра¬жения 18 марта при Годлике собирались было отплыть из Вардане в Турцию, но узнав об энергичных мобилизацион¬ных действиях Керантуха, приостановились, ожидая даль¬нейшего развития событий.
В середине дня 20 марта в русский лагерь на Шахе при¬был Эльбуз Хапакх в сопровождении нескольких почетных старшин из низовий Шахе. Они подтвердили, что весь убых- ский народ растерялся. Страх, наведенный решительным поражением при Годлике, распространялся по всем горным аулам, надежды на сохранение независимости ни у кого уже не осталось. Воинствующая партия Керантуха расшаталась и его мобилизационные усилия не находили поддержки. Молодежь, проученная при Годлике, слушалась его неохот¬но. Богатая старшинская верхушка вообще отказалась от войны и многие, в том числе Хаджи Бабуков, начали выво¬дить своих подданных к берегу моря. Наконец, несколько сот прибрежных семейств, понимая, что каждый лишний день войны может принести только кровопролитие, наняли турецкие кочермы и поспешно отправились за море.
Эльбуз и явившиеся с ними старшины говорили, как вели¬ки последствия от того, что Хаджи-Берзек Керантух опоздал прибыть и возглавить убыхов в сражении при Годлике, в ре¬зультате разбитые наголову войска молодых убыхов, разбе¬жавшись по всей Убыхии, посеяли всюду панику. Эльбуз уве¬рял, что если русские войска сейчас же вступят в Убыхию, то падение ее неизбежно, и просил не откладывать наступление.
Оценив создавшуюся благоприятную для русских войск ситуацию, генерал Гейман намеревался было немедленно двинуться вперед вверх по Шахе в горную Убыхию. Но про-веденная разведка ущелья р. Шахе подтвердила еще ранее полученные от Хаджи Бакукова сведения, что в военное вре¬мя этот путь чрезвычайно труден. Более удобный путь в гор¬ную Убыхию проходил из Вардане. Дальнейшей подробной разведкой и расспросами жителей низовий Шахе было вы¬яснено, что основная масса убыхского населения была скон¬центрирована в прибрежной полосе междуречья Шахе - Сочи, где был слабо расчлененный рельеф и мягкий благо¬датный климат. Здесь проживало и наиболее богатоей насе¬ление обществ Хизе и Вардане. Аулы здесь тянулись почти сплошной полосой по долинам небольших рек и невысоким водоразделам. Далее в горы число аулов резко уменьшалось и они были разбросаны по неприступным ущельям. Следо¬вательно, заняв прибрежное пространство от низовий Шахе до низовий Сочи, можно было наверняка рассчитывать, что отрезанные от берега моря горные убыхи вряд ли в состоя¬нии будут долго продержаться.
Не желая более терять время, генерал Гейман 21 марта приказал немедленно навести через реку Шахе пешеходный мост. Место для устройства моста (кладни на козлах) было выбрано в километре от устья, где река текла тогда четырь¬мя рукавами.
22 марта, рано утром началась переправа войск. Было время сильных дождей и река поднялась, поэтому перепра¬ва затянулась на целый день. Как только последний баталь¬он оказался на левом берегу поднявшейся реки, паводком была снесена середина моста. Из-за медленной переправы и непогоды отряд отошел в этот день от Шахе не более чем на четыре километра и расположился на ночевку в устье реки Хаджипс (Якорная щель). Склоны долины здесь были по¬крыты богатыми фруктовыми садами. Утром 23 марта вой¬ска выступили тремя колоннами. Первая колонна в составе четырех батальонов и двух орудий под командованием под¬полковника Клюгенау и вторая колонна того же состава под командованием полковника Позена двигались по возвышен¬ностям параллельно берегу моря; третья колонна в составе четырех батальонов со всем обозом под начальством подпол¬ковника Лутохина была направлена вдоль берега моря.
Ночь с 23 на 24 марта войска провели в лагере, разби¬том на реке Лоо, в обществе Вардане. Все многочисленные аулы этого общества были сожжены; в числе их уничтожен и аул Баракая, где были убежище и арсенал европейских авантюристов.
Аул Измаила Баракая располагался на левобережье до¬лины p. JIoo, в 7—8 км от ее устья, и, как и большинство убых¬ских аулов, состоял из дюжины низеньких домов, располо¬женных без всякой симметрии внутри ограды, запертой не¬проницаемыми заборами. Несколько толстых полисадников разделяли эту ограду на отделения, представляя своего рода систему баррикад. В каждом ауле, непосредственно у ворот ограды находилась гостиница (кунацкая).
В ауле Баракая, когда туда прибыли русские стрелки, догорали зажженные убыхами шесть деревянных лафетов от увезенных орудий. Сами иноземные пришельцы, и с ними Измаил Баракай Дзейш, как только узнали о переправе рус¬ских войск через Шахе, отчалили от кавказского берега.
После боя 18 марта русские войска нигде не встречали сопротивления. Убыхи с семьями выходили к берегу моря, готовясь к выселению. Во многих местах нагружались ту¬рецкие кочермы.
24 марта войска беспрепятственно вышли к устью реки Дагомыс, где и остановились на ночлег.
У Белля имеется следующее описание долины р. Даго¬мыс: «Мы приехали к реке Терампсе, самой большой реке после Зубеш (Субаши - Шахе - В.В.). Она оказалась слиш¬ком глубокой, чтобы м

Greylag

Сообщения : 248
Дата регистрации : 2013-02-08

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения