Поиск
 
 

Результаты :
 


Rechercher Расширенный поиск

Сентябрь 2017
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Календарь Календарь

Партнеры
Создать форум


Черкесское пиратство (Хотко С.Х.)

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

Черкесское пиратство (Хотко С.Х.)

Сообщение автор Greylag в Ср Апр 10 2013, 17:22

Черкесское пиратство
Автор: Хотко С.Х.
02.02.2008
Значимость темы пиратской традиции у абхазо-адыгов определена тем, что ее изучение демонстрирует как автохтонность абхазо-адыгского этнического субстрата, так и его социокультурную идентичность. Историография этой темы содержит как те работы, в которых авторы уделяют предпочтительное внимание черкесскому (адыгскому) пиратству, в более широком плане мореходству, так и тот взгляд, согласно которому все побережье Черкесии занимали абхазские племена и в этой связи, черкесское пиратство XIX в. объяснялось как заимствованная традиция. Согласно нашему видению этой непростой темы, как адыги, так и абхазы на всем протяжении их существования были тесно связаны с морем и потому изолированное рассмотрение пиратства едва ли правомерно.

Пиратство, как таковое, связано с ландшафтом и типом социальной организации. Этой взаимосвязи посвящена обстоятельная диссертация Н.А. Хачмахова (Майкоп, АРИГИ). Мы видим, что аборигены Крыма - тавры, а на их родство абхазо-адыгам указывали многие авторы - так же занимались морским разбоем. Но не менее склонные к набегу татары, занимая таврский ландшафт 500 лет, так и не выработали умения мореходства. В. Королев, специалист в области казачьей морской культуры, писал в этой связи: «Казачья морская история резко противоречит довольно популярной «татарской» гипотезе происхождения казачества по той причине, что татары не занимались мореходством. Из восточных версий подходящей с морской точки зрения оказывается «черкесская» гипотеза.

В XVI в. черкесы (адыги) жили на побережье Азовского моря; в том числе в дельте Дона, и только потом были оттеснены на Таманский полуостров, а впоследствии в горы. От упомянутого столетия дошло довольно много информации о черкесских действиях на море, вполне подобных казачьим. Морская активность адыгов продолжалась вплоть до Кавказской войны XIX в., и известны случаи нападения черкесских судов на корабли российского Черноморского флота. При этом надо подчеркнуть, что гребные суда адыгов внешне напоминали казачьи струги. Но их детальным сравнением пока никто не занимался, и трудно сказать, есть ли в этом сходстве «генетика»»1. Изучение абхазо-адыгского пиратства выводит нас далеко за рамки материнской территории абхазо-адыгов. Типологическое и технологическое сопоставление черкесского и казачьего мореходства действительно подтверждает многократно высказывавшееся мнение о черкесском происхождении первых казачьих республик Среднего Поднепровья2. В данной же работе пиратство абхазо-адыгов будет интересовать нас в контексте преемственности культуры и этноса на Западном Кавказе от эпохи античности до нового времени.

Как этнокультурное сообщество, древнейшие этапы истории которого прошли в непосредственной близости от Черного моря, абхазо-адыги должны были демонстрировать определенный уровень развития мореходства уже в античную эпоху - т.е. с самого начала письменных отчетов по территории Западного Кавказа. В «Географии» Страбона дано столь развернутое описание западно-кавказского пиратства, что оно не оставляет сомнения в его давности, размахе, технологической изощренности: «После Синдской области и Горгипии, что на море, следует побережье ахейцев, зигов и гениохов, лишенное большей частью гаваней и гористое, так как оно является частью Кавказа. Эти народности живут морским разбоем, для чего у них есть небольшие, узкие и легкие лодки вместимостью до 25 человек, редко - до 30; у греков они называются «камарами»... Снаряжая флотилии таких «камар» и нападая то на купеческие корабли, то даже на какую-нибудь страну или город; они господствовали на море. Иногда им помогают даже жители Боспора, предоставляя свои корабельные стоянки, рынок для сбыта добычи. Когда они возвращаются в родные места, то при отсутствии корабельных стоянок им приходится на своих плечах переносить «камары» в леса, где они и живут, обрабатывая скудную землю. Когда же наступает время плавания, они снова несут свои лодки к берегу. Точно так же поступают они и в чужих странах, где им хорошо известны лесистые места; там они прячут свои «камары», а сами пешком бродят днем и ночью, похищая людей для продажи в рабство. Похищенных они с готовностью предлагают отпустить за выкуп, извещая об этом после выхода в море их родных. В землях, подчиненных местным властителям, правители оказывают помощь жертвам насилия; они нередко в свою очередь нападают на разбойников и, захватив их «камары», приводят назад вместе с экипажем. Области, подчиненные римлянам, более бессильны против этого зла из-за небрежения посылаемых туда правителей»3.

В сообщении Страбона есть ряд важных моментов, которые подтверждаются другими источниками: это доминирование в море пиратов-горцев Западного Кавказа; господство достигалось не за счет банального грабежа купеческих судов, но путем организации масштабных пиратских экспедиций против целых городов и государств; неспособность греков и римлян разбить пиратские флотилии западно-кавказских горцев . Цари Боспора (Пантикапея) оказались не в состоянии справиться со своими ближайшими соседями. Е.А. Молев (Белгород), новейший исследователь истории Боспора, отмечает: «Ахейцы, зихи, гениохи и керкеты сохраняли свою независимость в течение всего правления Спартокидов. Их пиратская деятельность сильно препятствовала экономическим связям Боспора с полисами и государствами Причерноморья и Средиземноморья... Замечание Страбона о предоставлении боспорянами этим племенам корабельных стоянок и рынков сбыта добычи свидетельствует о неспособности последнего Перисада вести военную борьбу с названными племенами на море... Итогом взаимоотношений Боспора с племенами Предкавказья стала известная зависимость от них»4. То обстоятельство, что горцы Западного Кавказа были в состоянии одерживать победу в морских сражениях над флотами централизованных государств, заставляет нас предположить так же высокий социально-экономический уровень в этих приморских обществах, существование верфей, большого объема знаний, тактики военного сражения на море с участием множества кораблей.

Современник Страбона Корнелий Тацит в Книге III своего трактата «История» подтверждает мнение о неспособности римлян совладать с западно-кавказскими пиратами: «В Понте неожиданно взялся за оружие раб, варвар, некогда командовавший царским флотом, - отпущенник Полемона Аникет. Прежде он пользовался большой властью в этой стране; когда же она сделалась римской провинцией, принялся с нетерпением ожидать переворота... во главе значительных сил ворвался в Трапезунд. Расположенная здесь когорта была перебита ... Аникет сжег римские суда, забросав их горящими факелами, и стал полновластным хозяином на море... Варвары с удивительной быстротой понастроили себе кораблей и безнаказанно бороздили море. Корабли эти у них называются камары, борта их расположены близко друг к другу, а ниже бортов корпус расширяется, варвары не пользуются при постройке кораблей ни медными, ни железными скрепами. Когда море бурно и волны высоки, поверх бортов накладываются доски, образующие что-то вроде крыши, и защищенные таким образом барки легко маневрируют. Грести на них можно в любую сторону. Эти суда кончаются острым носом спереди и сзади, так что могут с полной безопасностью причаливать к берегу и одним, и другим концом...»5. Римляне лишь ценой подкупа царя Седохеза в Колхиде, во владениях которого расположился Аникет, сумели подавить это мощное выступление кавказцев. И Аникет, и Седохез - имена абхазо-адыгские, имеющие массу сопоставимых антропонимов в поздней номенклатуре. В отчете Тацита содержатся весьма характерные моменты: раб западно-кавказского происхождения делает карьеру во флоте - в последующие века очень часто встречающийся факт; скорость постройки флота; нападение на Трапезунд - так же традиционный рейд горцев Адыгеи и Абхазии; связь с равнинными аристократами-«всадниками». Пираты нуждались во всадниках, а те, в свою очередь, в боевом прикрытии с моря.

Помимо Страбона и Тацита, о пиратстве западно-кавказских горцев писали Дионисий Периегет, Флавий Арриан, другие авторы. Византийский историк VI века Агафий отмечал у колхов развитое мореходство6. Археологические исследования подтверждают сведения античных авторов. Д. С. Бжания обнаружил керамическую модель морского судна с высокими бортами, клиновидной носовой частью и выступающим форштевнем в виде стилизованного изображения головы собаки или волка. Эта ценнейшая находка была сделана на крупном поселении эпохи бронзы в устье реки Тоумыш7. Абхазское божество собак Алыш-кинтыр в новое время считалось покровителем пиратов - одноименная гора являлась местом поклонения пиратов. Зооморфные форштевни, очень часто с собачьей головой, характерны для абхазо-адыгских пиратов вплоть до Х1Хв. Керамический макет эпохи бронзы подтверждает связи древних басков с населением Западного Кавказа. Крупный специалист по истории раннесредневековой Абхазии Ю. Н. Воронов указал на связь богатых каменных гробниц IV века на территории Санигии (совр. Сочи - Адлер) с традицией морского разбоя: саниги согласно Воронову, вполне могли участвовать в морских рейдах готов8 . Сама идея нападения на римские территории в Средиземноморье с моря была подана готам приазовским племенем боренов. Абхазо-адыгская этничность этого пиратского племени вполне вероятна.

В средние века абхазо-адыги продолжали контролировать северо-восточный сектор Черного моря, а традиция пиратства усердно культивировалась всеми приморскими общинами. Помимо пиратства определенное развитие получило и торговое мореходство. Масуди в середине X в. сообщает о морской торговле у кашаков (касогов), которые приплывали на своих судах в Трапезунд9.

Согласно Н.А. Хачмахову, в X веке касоги, подобно руссам и викингам, сжигали своих погибших вождей на кораблях. Весьма важно отметить, что крупнейшая операционная база пиратов-руссов располагалась в Зихии на Таманском полуострове10. Это автоматически означает, что в состав пиратских эскадр руссов входили западно-кавказские горцы. Они совместно грабят побережье Византии, выходят в Средиземное море и грабят побережье Андалусии и Каталонии. Очень знаменательно, что древние руссы, которых Вернадский считал смесью готов и сармато-алан, с самого начала своей истории связаны только с югом: Кавказ, Крым, Украина, Южное Поволжье. Н.Я. Марр обращает внимание на то немаловажное обстоятельство, что армянские источники X века часто помещают Руссию рядом с Абхазией, а царей Руссии и Абхазии изображают в одинаковых одеждах11. Пиратские рейды руссов имели характерный западно-кавказский подтекст : из Тамани они входили в Дон и поднимались до его излучины, где он протекает ближе всего к Волге, затем волоком переходили в Волгу и спускались в Каспий, где грабили мусульманские княжества на территории современного Азербайджана12 . Видимо в этот период появился топоним Зих на Апшеронском полуострове, а так же само название Апшерон, имеющее множественные этимологии на материалах абхазо-адыгских языков13. Подобный маршрут типичен для западно-кавказских пиратов и слишком труден и незнаком для викингов. В XVI веке черкес Касим-паша, жанеевец по происхождению (а жане занимали крайний запад Черкесии и некоторые территории в Крыму - С.Х.) предлагал султану Сулейману соединить Дон и Волгу каналом14. Вооружение руссов X в. имеет много общего с черкесским оружейным комплексом. Совпадает прическа, о чем писали очень многие авторы. Как и черкешенки женщины руссов носили корсеты. Архитектура жилища руссов - западнокавказс-кая15. Руссы имели фундучные знамена, исключительно характерные для абхазо-адыгов. Похоронный обряд руссов в точности тот, который имели черкесы и абхазы16. Совпадает в деталях культ коня. Как и абхазо-адыги, руссы практиковали аталычество (fosterage) - систему приемного родства17. «Русская правда» содержит явные адыгизмы - социальные термины, заимствованные из адыгского языка - унеин и тиун18. Руссы в Крыму и на Хортице имели культ священных деревьев, заимствованный ими, согласно Вернадскому, у черкесов и абас-жан19. Каждое из вышеназванных этнокультурных соответствий между абхазо-адыгами и ранними руссами имеет мощное источниковое обоснование. Приведение этого материала не входит в круг поставленных задач. Для нас вполне очевидно, что русское пиратство X века не может быть рассмотрено изолированно от абхазо-адыгского. Тем более, что именно северо-восточный сектор Черного моря получил название от византийцев - «море руссов».

Н.А. Хачмахов отмечает, что на период позднего средневековья и начало нового времени приходится наибольшее количество отчетов о пиратстве абазов и черкесов. В XIII-XVII вв. абхазо-адыги интенсивно контактировали с генуэзцами, венецианцами, османами. Все эти группы имели мощные флотилии. Османы достигали Индонезии и Исландии, грабили испанские галионы у берегов Америки, подвергли разорению Рейкьявик и Плимут в первой половине XVII в. Репутация итальянцев, как мореходов, вообще не нуждается в наших комментариях: оба открытия Америки сделаны уроженцами Аппенин - Колумбом и Америго Веспуччи. На этом авторитетном фоне достаточно неожиданно выглядят успешные пиратские рейды горцев Западного Кавказа.

На всем протяжении своего существования генуэзская Каффа (12бб-1475гг.), штаб-квартира всех генуэзских факторий в бассейне Черного моря, испытывала давление со стороны пиратов Западного Кавказа . Неспокойно было даже в нижнем течении Кубани (Пшиза), где только защита со стороны князей равнинной Зихии давала хоть какую-то гарантию свободного проезда . В 1471г., когда князь Копы (совр. Славянск-на-Кубани) Белзебук умышленно перестал уделять внимание охране торговых судов из Каффы, участились случаи захвата. И это несмотря на то, что вооруженные фусты сопровождали переход из Каффы в Копу20. Администрация Каффы была вынуждена пойти на крайнюю меру, и запретила всем членам генуэзской общины иметь дела с жителями Копы. «Что же касается больших убытков и опасностей, - сообщали консул и Массарии 18 мая 1471 года банку Сан-Джорджио в Генуе, - которыми зихи ежегодно угрожают нашим купцам и гражданам в Копарио, постановлено было нами в этом году воспретить туда доступ кому бы то ни было до тех пор, пока удастся вступить с теми зихами в какое-либо соглашение»21.

Морской разбой в наибольших масштабах учинялся представителями никому не подчинявшихся вольных обществ так называемой «Белой Зихии» (Alba Zichia) . Все те многочисленные соглашения, которые заключали консулы Каффы с князьями Черкесии, с обязательностью нарушались горцами. Наибольшую активность зихские пираты проявляли как раз в районе пролива, столь стратегически важного для Каффы, перехватывая галеры каффян на их пути в Копу или Батияр. Причем разовая добыча могла составить сумму в 50000 аспров22. Неспособность Каффы наказать пиратов, которые, как и в античные времена были связаны с князьями равнинной Зихии, временами приводила к почти полному параличу торговли. Известен лишь один случай, когда администрации Каффы удалось отобрать обратно награбленное пиратами имущество . В бумагах одного из нотариусов, практиковавших в Каффе, за апрель и май 12 90 г. содержится контракт морского капитана Вивальдо Лаваджио (Vivaldo Lavaggio), командовавшего одной из галер Аргун-хана, монгольского правителя Ирана, чьи владения выходили через территорию Грузии и Мингрелии к Черному морю23. И, как следствие, Аргун-хан был заинтересован в охране своего участка черноморского побережья от нападений зихов. В заливе Джубги (Dchubg) Лаваджио удалось отнять у местных корсаров товары, ранее награбленные ими с кораблей армянских и греческих коммерсантов24.

Два других широко цитируемых в литературе эпизода дают представление о подлинном размахе этого промысла в Зихии. Лаоник Халь-кокондил, автор византийской истории с 1298-го по 1463 г., сообщает под 1458 г. о нападении зихов под предводительством некоего Артабила на Трапезундскую империю, которая, впрочем, состояла в тот период из г. Трапезунда с окрестностями25. Имя пиратского адмирала - Артабил - следует сопоставить с этниконом «Арт», покрывавшим одно из подразделений Абаза к югу от садзов26. Не меньшим размахом отличалась и экспедиция черкесских корсаров 1572 года. В донесении венецианского посла в Персии Винченцо ди Алессандро за 25 июля 1572 года из города Конья сообщается, что «черкесы, прибыв на 24 кораблях, сожгли и разрушили за 300 миль отсюда все поселения побережья, разорили турецкие виноградники и перебили множество народа, а женщин увели в плен, забрав все имущество и товары, вследствие чего опасаются, как бы они не пришли в этот город (Конья - С.Х.)»27. Из Трапезунда были снаряжены б вооруженных галер для защиты этой местности, с приказом от султана Селима (имеется в виду Селим II) не выходить из порта, но сторожить только город, так как боялись, что черкесы еще больше увеличат число своих кораблей. Посол добавляет: «А мне было велено держать путь на Грузию и Черкесию, но из боязни тех корсаров я повернул обратно»28 . И хотя последний эпизод 1572 года выходит за хронологические рамки генуэзского периода, тем не менее, можно со значительной степенью уверенности считать его типичной иллюстрацией для XV века.

Мы можем заключить, что в XIV-XVI вв. Зихия (Черкесия) включала в себя всю или большую часть убыхо-садзо-абазинского этнического массива. В источниках X-XVI вв. Зихия занимает побережье вплоть до совр. Гагр: в этой связи тот источниковый материал, который в эти века определяет наши представления о зихско-черкесском пиратстве, имеет отношение не исключительно для одних только адыгов, но и для абазин. В XIX в. политические границы Черкесии вновь включают в себя район Адлер-Гагры, что засвидетельствовано и в записках путешественников, и в османо-русских трактатах. Пресловутое укрепление Святого Духа в районе Гагр, построенное русскими после 1810 г., когда владетели Абхазии согласились с включением их княжества в состав Российской империи, обозначило как раз северные пределы владений Шервашидзе Чачба29.

Далее, в 1829 г., по Адрианопольскому трактату черкесское побережье от устья Кубани до укрепления Святого Духа отошло к Российской империи. Убыхи и садзы были в составе Черкесии и сами себя считали черкесами30. В этой связи пиратство черкесов в XVIII-XIX вв. - это совокупная активность садзов, убыхов, абазин, шапсугов, натухайцев. Исключение в этом плане составляет XVII век - апогей абхазского пиратства и наибольшего расцвета абхазского феодального княжества. В этот век абхазы громят Мингрелию и уничтожают мингрельский флот. На севере апсуаязычные группы достигают Туапсе, а на юге - устья Риона31. В Османских отчетах XVII в. больше упоминаний об абазском, но не черкесском пиратстве. Опять-таки, как и в случае с черкесским пиратством мы констатируем значительную долю убыхов и садзов, и приморских абазин в абхазском морском доминировании XVII в.

Зихи (черкесы), по сути адыго-абазинское сообщество, воспринимались генуэзцами и вообще итальянцами как королевское племя, мужественное и коварное одновременно. О воинственности и коварстве зихов писал венецианец Иосафат Барбаро32. В переписке между Каффой и Генуей за 14 73 г. зихи сопровождены эпитетом «коварные»33. Статут Каффы ввел даже обязательное отчисление средств на укрепление стен в Тане со стороны Черкесии34. Те татары, которые отважились совершать набеги на черкесов, заслуживают у итальянского наблюдателя определение «безумных храбрецов»35. Татары избегали появляться в Черкесии без особой на то нужды и путешествовали из Крыма в Астрахань, «огибая Черкесию» (intorno apreso la Circassia)36. О черкесах в Египте Интериано отозвался как о «величайших владыках в мире»37.

Взаимоотношения Генуи и Зихии характеризует и то обстоятельство, что в 14 62 г. с князем Белзебуком была заключена конвенция «pro conducendis populis», т.е. о найме солдат38. Давид, последний император Трапезунда, в своем послании герцогу Бургундии Филиппу (22 апреля 1459 г.) называет зихов и абазгов в числе своих союзников в готовящемся крестовом походе против османов39. В этот же период жители княжеской Абхазии не вызвали подобных отзывов со стороны итальянцев, т. к. Абхазия пребывала в составе Мингрельского царства под управлением династического дома Дадианов40. К мингрельцам генуэзцы и венецианцы относились с едва скрываемым презрением41.

Прежде, чем перейти к анализу абазо-черкесского пиратства в османскую эпоху еще раз обратимся к XV веку, как периоду безусловного черкесского доминирования не только на Кавказе, но и в сирийско-египетском султанате Мамлюков. Авторы «Казачьего словаря-справочника» (т. 3, Сан-Ансельмо, 1979 г.) особо выделяют морскую тему при анализе причин черкесского возвышения в Египте в XIV-XV вв. Отмечается, что египетские султаны набирали черкесов в свои армии не только ввиду их блестящей репутации в сфере всаднического искусства, но и так же из-за того, что они зачастую являлись опытными моряками. Здесь авторы казачьей энциклопедии наметили чрезвычайно важное направление научного поиска. История египетских черкесов убеждает нас в том, что их мореходные навыки и пиратское прошлое делали их гораздо более конкурентноспособной общиной, нежели татары (монголы), тюрки (кипчаки), аланы, курды и др. мамлюкские племена. В отличие от тюрок, черкесы Египта имели несравненно более устойчивую подпитку из своей родной страны. Ни Тамерлан, ни другие их континентальные противники были не в состоянии прервать поток наемников и невольников из Черкесии в Каир: черкесы прибывали на своих судах, а их мобилизационная система не нуждалась в посредниках. Уроженец Пшады, Джубги, Туапсе, Сочи, участвовавший в нападениях на Крым, Грузию, Трапезунд или Самсун с готовностью отправлялся в Александрию - вооруженный, опытный в боях он поступал в армию своего царственного соплеменника.

Вызов Моря, согласно Н.А. Хачмахову, породил в обществах Адыгеи, Убыхии и Джигетии пиратский дух, который, в свою очередь, во многом определял склонность черкесов к военному отходничеству. Свободный проход через Босфор и Дарданеллы был обеспечен союзническими отношениями с Византией. Единственные государства, которые могли помешать черкесскому мореходству на пространстве от Туапсе до Александрии - итальянские морские республики. Но и Генуя, и Венеция были зависимы в экономическом отношении от Каира. Итальянцы неизменно фигурируют в качестве коммерческих агентов черкесских аристократов, как в Египте, так и в самой Черкесии. При султанах черкесской династии в Египте появился сильный флот. Если в предшествующие десятилетия Мамлюки-Калауниды беспомощно взирали на акции кипрских Лузиньянов, терроризирующих левантийское побережье, а в 1369 г. разграбивших Александрию, то с приходом к власти в Каире черкесских горцев во главе с Баркуком Египет стал преуспевать в морских столкновениях. Очень символично, что появлением Баркука Египет обязан все тем же черкесским пиратам, которые согласно Бертрандону де Мижнанелли похитили юного Баркука в одном из прибрежных селений Зи-хии42. Баркук еще, будучи регентом, в правление малолетнего Хаджи заключил соглашение с властями Каффы (137 9) о перевозке пополнения для мамлюкской армии43. Уже в 1410 г., в правление сына Баркука Фараджа, черкесские мамлюки опустошают южные порты Кипра - Фамагусту и Лимасол. В 1424 г., в правление Барсбая, черкесы повторяют пиратский рейд на остров. И, если первое нападение было до известной степени неожиданным, то второй рейд ожидался. Тем не менее, кипрские франки, сами имевшие сильный флот и располагавшие поддержкой пиратских флотилий с Мальты, Корсики, Сицилии, не отважились встретить мамлюков в море.

Захват острова, осуществленный в 142 6 году черкесским адмиралом Иналом, так же мог быть предотвращен, если бы франки дали черкесам сражение на море44. Видимо, мы слишком мало знаем о могуществе черкесских пиратов, которым уступали дорогу признанные морские разбойники - киприоты, генуэзцы, венецианцы. Ни разу не встретили черкесские корабли и рыцари Святого Иоанна, обосновавшиеся с конца XIII в. на скалистом Родосе и до прихода черкесов непрестанно грабившие мусульман и на море, и на побережье Сирии, Палестины, Египта. При султане Джакмаке черкесские мамлюки дважды опустошали Родос45. Как видим, пиратская западно-кавказская традиция, привнесенная в Восточное Средиземноморье, оказалась способной подавить сопротивление противников мамлюков на море. Тем не менее, пиратский дух несовместим с унитарной социальной организацией. И, если у себя на родине пираты сохраняли боеспособность на протяжении веков, то в Египте при жесткой власти своих же соплеменников, как это отмечает Н.А. Хачмахов, они достаточно скоро утрачивали тот яростный кавказский натиск, бесшабашность, которые характеризовали их действия в Черном море. Кроме того, после первой войны с османами мамлюки стали испытывать трудности в обеспечении строевым лесом. Османы, контролировавшие с 1453 г. проливы, блокировали с 1485 г. по 1517 г. любые связи черкесов с их метрополией - Западным Кавказом. В итоге, военно-морское могущество черкесских мамлюков на рубеже XV-XVI вв. оказалось под угрозой. Одновременно активизировались европейские корсары во главе с рыцарями-госпитальерами Родоса. В 1509 г. госпитальеры атаковали мамлюкский порт Эт-Тин на Суэце46.

В ответ султан Кансав ал-Гаури направил флот под командой своего двоюродного брата Мухаммад-бея. «Согласно сведениям, полученным из Александрии, - сообщал Ибн Ийас в ноябре 150 9 г., - корабли Мухаммад-бея, отплывшие в направлении залива Айаса, столкнулись с европейскими корсарами, подстерегавшими торговые суда мусульман. Мухаммад-бей дал им сражение и нанес большие потери их экипажам. Он привез в Александрию уцелевших корсаров и доставил ценные трофеи, стоимостью около ста тысяч динаров. Эта новость обрадовала султана»47. Но уже 21 августа 1510 г. в заливе Айас (Искендерун) эскадра Мухаммад-бея терпит сокрушительное поражение: родосские рыцари захватили 18 мамлюкских кораблей, а сам адмирал мамлюков погибает в битве48. В 1498 г. в числе военно-морских противников мамлюков совершенно неожиданно появляются португальцы. 20 мая 14 98 года эскадра Васко да Гамы бросила якорь в Каликуте, что означало начало новой эпохи в отношениях Европы с исламским миром. Васко да Гама (по происхождению баск) и его сподвижники были не только первооткрывателями, но и крестоносцами. Они тут же на рейде кшдииского порта обстреляли торговые суда египтян49. Уже Васко устроил массовые пытки и казни захваченных мусульман: португальцы отрезали носы женщинам, носы и правую руку у мужчин. В 1500 г. появилась вторая португальская эскадра под началом адмирала Кабрала. Он приказал сжечь 10 торговых судов египтян, стоявших в гавани Каликута. В 1502-1507 гг. Васко да Гама, д'Альбукерке и другие знаменитые адмиралы опустошили мусульманские порты Аравии, Индии и Восточной Африки. В 1507 г. португальцы-«франки» впервые вошли в Красное море, что означало явную угрозу священным городам ислама - Мекке и Медине. Предпоследний черкесский султан Кансав ал-Гаури (1501-1516 гг.) снарядил в Красное море мамлюкский флот. В марте 1508 г. этот флот под командой эмира сотни Хусейна Мушрифа вышел в Аравийское море, где у Диу разгромил португальскую эскадру Лоренсо д'Альмейды. Мамлюков в этом сражении поддержал правитель Диу Малик Айаз, мамлюк русского происхождения и вассал каирского султана. Однако, почти через год, 3 февраля 1509 г., в сражении у Диу черкесский флот был полностью уничтожен. Теперь «франки» стали хозяевами Аравийского моря и Персидского залива. В 1509 г. они заняли порт Кальхат в Омане и разорили прибрежные селения в До-фаре. В 1515 г. эмир Ормуза стал вассалом короля Португалии. Но в Красном море крестоносцев преследовали неудачи. В 1513 г. черкесы отбили их атаки на Аден и Суакин. Для решительного натиска на владения черкесов у португальцев не хватило сил. К тому же Кансав ал-Гаури восстановил к 1515 г. красноморский флот, а командовать им пригласил опытного османского адмирала Сельмена - грека или кавказца по происхождению50.

Многие черкесы и абазы делали успешную карьеру в османском флоте, становились командирами кораблей, адмиралами. В XV и XVI веках в османском флоте доминировали греки, особенно уроженцы островов Эгейского моря. В XVII веке доминирование перешло к черкесам и абазам, также опытным мореходам и пиратам. В 1704 г. капудан-пашой (т.е. главнокомандующим флотом) являлся Черкес Осман-паша, степень влияния которого на государственные дела трудно переоценить: он занимал министерские посты и командовал армиями на протяжении 40 лет51. Его ближайший сподвижник Черкес Мехмед-паша занимал посты наместника в Иерусалиме и Алеппо, участвовал во множестве боевых операций, возглавлял армию в войне с Австрией, за что получил звание трехбунчужного паши - самый высокий воинский сан империи. В этот же период был знаменит Черкес Ахмед-паша. В 1712-1715 гг. великим визирем являлся Черкес Сулейман-паша. Тогда же маршалом империи (трехбунчужным пашой) был Абаза Осман-паша - его быструю карьеру Дм. Кантемир объяснял врожденной храбростью абазов52.

Еще один знаменитый черкесский адмирал - Хасан-паша Джезаирли. Он занимал пост капудан-паши с 1775 г. по 1790 г. Командовал также сухопутными армиями: подавлял мятежи в Ливане, Албании, достаточно успешно воевал с мамлюками, сумев занять Каир, который он удерживал с октября 1786 г. по октябрь 17 87г.; оставаясь капудан-пашой в период с 1787 по 1790 гг., т.е. до самой своей смерти, Хасан-паша занимал пост великого визиря53. Непосредственно перед ним великим визирем был черкес Хасан-паша Меййит. В период войны с Наполеоном капудан-пашой был черкес-убых Кучук Хусейн-паша54. Он модернизировал османский флот при помощи французских инженеров. Черкес Хусейн-паша был женат на кузине Селима III, мать которого валиде-султан Михри-шах являлась уроженкой Адыгеи55. Черкес Хусейн-паша помог возвыситься Хосрев-паше, о котором известно, что он был абадзехом и родился на территории современной Адыгеи56. Черкес Хусейн-паша в 1801 г. назначил его наместником Египта, в 1804 г. он стал наместником Анатолии, в 1812 г. капудан-пашой; этот пост он занимал еще раз в 1822-1827 гг., затем в 1827-1836 гг. был военным министром, а в 1838-1840 гг. великим визирем. Хосрев-паша пребывал во власти без малого 40 лет: его называли «делателем пашей». Он поддерживал связи с родиной и все его окружение состояло из черкесов, абазов и грузин. Эдмунд Спенсер, оставивший двухтомный дневник пребывания в Черкесии, лично знал Хосрева. Он сообщает, например, что его любимым напитком был «щыу»57. О его влиянии писал генерал Н.Н. Муравьев: «Нося звание главнокомандующего в столице и над армейскими войсками, он не менее того первенствует и в Диване; содержит в некотором страхе самого султана...»

Как отмечает Роин Агрба (Сухум) , XVII век стал периодом наибольшей активности абхазских пиратов. Чачба убедились в необходимости строительства флота и в привлечении в него вольных западно-абхазских горцев с их кораблями, начиная с середины XVI века. В середине XVI в. Дадиани признают власть османов и получают военную поддержку для своих операций в Абхазии. В 30-е годы XVI в. они проиграли войну абхазам и садзам, начали ее вновь, но уже в 1558 г. Леван Дадиани капитулировал и уступил все раннее захваченные земли к северу от устья Ингура. Абхазы к 1569 г., когда османы заняли Кутаис - столицу Имеретии, а также ввели войска в Мингрелию, остались единственным противником империи в Закавказье. Абхазы, заручившись поддержкой садзов и убыхов, в 60-70-е годы XVI в. произвели ряд масштабных пиратских рейдов на города Анатолии. В 1571 г. последовал фирман Селима II, объявившего блокаду абхазского побережья: «1) найти места расположения абазских пиратов и произвести ужасающие набеги; 2) запретить всякую торговлю с абазами»59.

В январе 1574 г. Дадиани и Гуриели обратились за помощью к османам, которые направили в Мингрелию и Гурию специалистов, и материал для строительства флота. В 157 9 г. османы в Поти разместили эскадру, в задачу которой входило регулярное крейсирование вдоль побережья Мингрелии60. Кроме того, османы оснастили пушками галеры гурийцев и мингрелов. Граница между Османской империей и Абхазией установилась по р. Риони - одновременно это была и этническая абхазо-мингрельская граница. В 1582 г. джики (абазины) и черкесы участвовали в войне между Мингрелией и Гурией на стороне Георгия III Дадиани61. В 1583 году правитель Гурии Мамиа и его ставленник в Мингрелии Дадиани Мамиа, женатый на сестре гурийца, заняли всю Одиши (т. е. Мингрелию) после смерти Георгия Дадиани. Затем они «отправились в поход по морю на кораблях в Джикетию ... джики напали на них и сразились: Дадиани, Гуриели, и войско Гуриели истребили многих. Были убиты сын Гуриели Георгий и его дворяне ... Раздели Дадиани, догола раздетыми изрезали Гуриели и трех его братьев, епископов, а войско его взяли в плен. Туда направился католикос Малакия и вызволил живых, а мертвых выкупил за деньги»62. В 1578 г., дабы обезопасить себя от пиратских рейдов абхазов, османское правительство, начавшее войну с Ираном, направило в Сухум Абаза Хайдар-пашу63. Этот сановник был представителем садзского рода Гечба и прибыл в сопровождении нескольких османских офицеров - так же уроженцев Абхазии64. Абаза Хайдар-паша имел при себе назначение на пост беилербея Сухума, т.е. наместника Абхазии. Чачба и вся абхазская знать, согласно Р. Агрба, встретили Хайдара с почетом: османская блокада была снята, а Абхазия избежала необходимости вести серьезную войну с империей на суше, т. к. в это время в Грузии находилась огромная армия Лала Мустафы-паши.

Эфемерное сухумское наместничество продержалось около двух лет - османская переписка показывает, что уже к сентябрю 1580 года оно было упразднено. Оказалось, что оно было необходимо османам лишь на время войны с Ираном. Абхазия не платила султану даже символической дани - наоборот, Абаза Хайдар-паша получал большие суммы из Константинополя для раздачи «абазским беям», чтобы те не занимались морским разбоем65. В 1590 г. «Сухумский Абаза Хайдар-паша» фигурирует как бейлербей только что отвоеванной у персов Гянджи.

В 40-е и б0-е годы XVII века Челеби, посетивший едва ли не все кланы Абаза, отметил, что многие выходцы из Абазии обосновались в квартале Топхане в Стамбуле, где занимались торговлей и ремеслом, а многие служили во флоте. Характерно, что эти абазы отправляли своих детей на воспитание в Абазию. Затем они приезжали в Стамбул и часто достигали высоких постов. В области племени камыш (хымыш - подразделение убыхов, западное ответвление бжедугов носит название хамышей - прим. С.Х.) «есть абаза, приехавшие из Топхане, из Стамбула и из Египта. У них много мечетей и много мусульман с семьями и домочадцами»66. В морских предприятиях были задействованы даже те кланы, которые жили далеко от побережья: «Черкесы такаку (такахо или тхаркахо - соврем, адыгейские фамилии, прим. С.Х.) тоже прибывают сюда (в область расселения садзов) без опаски и торгуют на судах»67. В 30-е гг. XVII в. участились набеги на турецкое побережье запорожских казаков, зачастую фигурирующих как «черкасы». Украинские черкасы пользовались расположением абазов и черкесов: в ряде случаев казачьи и абазо-черкесские пираты совершали совместные рейды68. Жан Шарден, посетивший Мингрелию в 1672 г., писал: «Я должен был сесть на корабль, но мне помешало известие о том, что у берегов Мингрелии появились барки черкесов и абхазов. Это оказалось правдой и они захватили множество судов и среди них то, что предназначалось мне»69.

В результате очередной длительной войны с Мингрелией в б0-70-х гг. XVII вв. граница поднялась было до Кодора, но затем абхазы оттеснили мингрелов за Ингур. В 1672 г. Чачба сформировали мощный флот, в который вошли корабли садзов, убыхов, бжедугов, жанеевцев, шегаков, и атаковали в районе Поти флот Дадианов, в результате чего все мингрельские суда были уничтожены70. После этого сокрушительного разгрома мингрельцы более не предпринимали попыток противостоять Чачба на море. В 1704 г. наместник Кутаиса сообщал великому визирю: «К восставшему на суше Дадиани на море присоединились Абаза»11. В 1705 г. Порта усилила соединение кораблей в Батуми, направив десять специальных судов типа «эшкам-фуа» (фрегатов). Сулхан-Саба Орбелиани, возвращаясь в 1714 г. из путешествия по Европе, был вынужден задержаться в Трапезунде, так как турецкие корабли не решались выйти из порта, опасаясь абхазских пиратов . «В Гурию я судно не могу вести, - заявил ему один из корабельных владельцев, - абха

Greylag

Сообщения : 248
Дата регистрации : 2013-02-08

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения